Он возник предо мной лабиринтом узких, заплесневелых улочек, с облупившимися фасадами зданий, которые были тут-и-там неумело покрыты очередным слоем дешевой краски. По ним беспрестанно сновали ревущие колесницы на любой вкус, в которых сидели уставшие и осунувшиеся представители рода человеческого.
Город нервировал их, за каждым углом он готовил новую порцию стресса. Километровые пробки гудящим кольцом охватывали жителей городка в капкан. Словно мифический змей Уроборос, поглощая сами себя, они не имели ни началы, ни своего конца. Поздней ночью пешеходы буйным потоком вырывались из подземки и, словно муравьи, спешили в свои ячейки для ночлега. В отличии от них, этот город никогда не спал, а потому страдал всеми последствиями бессонницы.
Город устал от паразитов на своей спине, он не помнил лиц, а голоса сливались в унисон с гудками и рёвом автомобилей в одну протяжный трель. И если бы у него была голова, она бы раскололась на семь частей в бесконечной агонии. Он выгорел до основания и потерял интерес к происходящему. Неизменно галлюцинируя, реальность представала размытым пятном на асфальте, грязной лужей в которой отражалась изуродованная действительность.
Голова здесь кружилась вдвое чаще, а серое покрывало на небесах уходило далеко за горизонт. Я бы плюнул на этот асфальт, который отделял бушующую бездну от равнодушной толпы, но вряд ли бы нашлось свободное место для плевка. Я с остервенением вминал свою старенькую обувку во влажную мостовую, а мои глаза скользили по крышам домов и стальным левиафанам-кранам, которые нависали надо мной без счёту. С ужасом я подумал о том, что эта чёрная дыра всё еще не потеряла аппетит и продолжает разрастаться, поглощая новые судьбы. Мимолётная усмешка скользнула по моим губам и отчаянным альпинистом сорвалась в пучину забвения. Сияющие вены и артерии города доводили праведника до экстаза, одновременно демонстрируя полярный мир оголтелой роскоши и нищеты.
Безымянный пьянчуга вступил в перебранку с несуществующим оппонентом, осыпал его оскорблениями и угрозами. Или же это был внутренний диалог, та крохотная толика самосознания, которой так не хватало мне, а, быть может, и вам, чтобы понять чего же мы хотим в нередкие моменты душевной грусти и тоски. Идти было больше некуда. Я упёрся в свой пункт назначения, нащупал связку незнакомых ключей и первая дверь поддалась без усилий. Вскоре, мир был позади и я бы не расстроился, если на его месте образуется зияющая пустота, одно большое ничто. Впрочем, достаточно было не видеть происходящего и, сомкнув глаза, отдаться во власть Морфея. Госпожа ночь уже опустилась на город и мрак окутал всё сущее, не пощадив никого.